Нас всех немножко нет
Читать больше

В продолжение непростой темы подросткового суицида Елена Фетисова пытается рассмотреть эту проблему с другой стороны.

Правильно поставленный вопрос – это не только вопрос о том, почему люди иногда добровольно уходят из жизни. Не менее важно – почему (благодаря чему) они в ней остаются.

К сожалению, суицидальное поведение характерно не только для отдельных современных субкультур.

Вопреки дарвинистской уверенности во всеобщей «борьбе за существование» отказ от существования был характерен и для античной культуры (идеи стоицизма), и для японской традиции, и даже – для христианской вроде бы Европы в период расцвета «культуры» дуэлей.

Не случайно Церковь и европейских стран, и «заразившейся» от них России была противницей дуэлей, быстро распознав в них не только форму убийства, но и – самоубийства.

Взрослый человек довольно быстро приходит к пониманию того, что по-настоящему жить можно только зачем-то, то есть поняв цель и смысл существования – часто сложного, временами печального, временами – пронзительно-счастливого.

Другой, куда более сомнительный, стимул жить – это терпеливое равнодушие. Оно держит на плаву тех, кто не нашел в жизни смысл или поленился его признать (ведь смысл и истина всегда сопряжены со служением им).

Потому вполне понятно, что подростки в зоне риска. Они, к счастью, еще недостаточно окаменели сердцем и не способны к равнодушию. Им нужна либо цель – либо «остановите Землю, я сойду». Но они же, к сожалению, еще не всегда способны увидеть смысл своей жизни. Признать Истину, открытую другими, еще не позволяет детская гордость, найти же ее самому не дает слишком маленький жизненный опыт и недосформированность мышления. Да и вокруг слишком мало тех, кто действительно видит свет и Истину в собственной жизни.

Один современный православный проповедник предложил замечательный образ: игрушечный компас из детского магазина. Стрелку на нем можно крутить, куда хочешь – вот и общество наше похоже на толпу с игрушечными компасами. Каждый поворачивает стрелку жизненных целей, куда ему заблагорассудится, а потом полжизни делает вид, что идет «на север» - реализует псевдо-смыслы жизни.

Цель – диссертация любой ценой, цель – джип, цель – «чтоб подруги завидовали», цель – «новые впечатления» или «чтобы, как у людей». Пересекаются, толкаются, падают в пропасть «идущие на север» по пластмассовым стрелочкам... А иногда просто перестают идти. Компьютер, смартфон – и руки тянутся не к перу, а к экрану, прожигать жизнь часами.

Ведь если мы так солидно готовы раскладывать по полочкам поведение подростков – давайте признаем, что поведение (досуг) среднестатистического взрослого, по сути, тоже... суицидальны. «Нырок» в сеть «проверить почту» на полтора часа – это полтора часа не-существования.

Полтора (два, три, четыре) часа развоплощения. Остаются глаза да вжикающий по экрану (или панели ноутбука) пальчик. Можно сказать, что мозг тоже остается, но функции его при интернет-серфинге крайне упрощены, урезаны до примитивного потребления подготовленной кем-то другим информации.... Пускай это утрирование, но пока мы online – нас всех немножко нет. А вынырнув из Сети, кричим, что «Ах, подростки....».

«А судьи кто?». Что мы-то, судьи, взамен предложим? Учиться, работать, получить «денюжку», потратить на смартфон – и чтобы остаток жизни вжик-вжик пальчиком по экрану?

Я не хочу говорить «от ветра головы своея» - у меня всего-то чуть больше тридцати лет «жизненного опыта» за плечами. И не хочу сразу «припечатывать» читателя бесспорным для меня авторитетом церковного учения о Христе, который сказал: «Я есть Путь, и Истина, и Жизнь». Я просто предлагаю вспомнить, что самыми жизнестойкими людьми всегда оказывались те, кто выбирал... служение Истине. Служение науке, которую Ломоносов считал одной из форм Богопознания, провело поморского мальчика с рыбным обозом по дорогам необъятной страны, а потом по научным центрам России и Европы, сделав разностороннейшим ученым, способным выдерживать не только интенсивный и постоянный труд – но и пресс непонимания менее образованного окружения.

Служение вере делало бесстрашными хрупких женщин, мучениц первых веков, и держало внутренним стержнем молодых «попов» – репрессированных 37-го года минувшего ХХ века...

Служение – крайне «юродивое» для современности слово. Его сложно вместить, я понимаю это на собственном опыте. Сложно служить даже чему-то самому простому, родному и близкому: заварить кофе себе зачастую куда приятнее, чем приготовить ужин мужу. Но с чего-то надо начинать, иначе останется только экран, и нас всех немножко не будет...